Кажется невероятным, чтобы добродушный лабрадор, символ семейного счастья, мог в одиночестве превратиться в разрушителя, способного сточить зубы о бетон.
Но именно такие истории регулярно всплывают на форумах отчаявшихся владельцев, сталкиваясь не с вредностью, а с тяжелым неврологическим расстройством — синдромом навязчивых состояний, сообщает корреспондент ТУТ НОВОСТИ.
Этот диагноз все чаще преследует собак, чья генетика была кардинально перекроена человеком ради узких, порой гипертрофированных целей. Исследования показывают, что у некоторых линий лабрадоров, десятилетиями отбиравшихся не только по внешности, но и по сверхвысокой пищевой мотивации, произошел сбой.
Жажда есть и нести что-то в пасть, полезная для подношения дичи, в условиях городской квартиры лишается естественного выхода и извращается. Собака начинает искать самый неподходящий замещающий объект — штукатурку, кирпич, собственный хвост.
Поведение это ритуально и не функционально: собака не грызет стену, чтобы проложить ход или съесть что-то, она делает это в трансе, заливаясь слюной и не реагируя на окрики. Это не баловство, а настоящая психическая буря, сравнимая с панической атакой у человека, которую невозможно остановить усилием воли.
Владелец, видя погрызенный угол, часто реагирует гневом, не понимая, что его питомец в этот момент так же беспомощен, как человек во время приступа мигрени. Ветеринарные неврологи и генетики начали бить тревогу, отмечая, что проблема носит не воспитательный, а медицинский характер.
Сканирование мозга таких собак показывает аномальную активность в определенных зонах, а в их родословных нередко всплывают повторяющиеся клички предков, что указывает на инбридинг и закрепление дефектного гена. Мы создали собаку с идеальным характером, но забыли проверить прочность ее нервной системы.
Лечение здесь — всегда комплекс тяжелой артиллерии. Помимо радикального обогащения среды и поведенческой терапии, часто требуются серьезные психотропные препараты — антидепрессанты или противотревожные средства, которые должны стабилизировать химию мозга.
Без этого даже самые долгие прогулки и тонны игрушек бессильны, ведь причина кроется глубже сознания. Ответственные заводчики, столкнувшись с этим, начинают менять подходы, убирая из разведения гипервозбудимых производителей, но процесс этот медленнее, чем распространение моды на породу.
Покупая милого щенка, мало кто спрашивает о психическом здоровье его бабушек и дедушек, а потом расплачивается годами борьбы с невидимым врагом. Опыт общения с такой собакой оставляет чувство беспомощности и вины.
Ты видишь, как твой друг, минуту назад вилявший хвостом, вдруг замирает, и его взгляд становится стеклянным и нездешним, прежде чем он снова набросится на уже сточенный в щепки плинтус. Это зрелище ломает представление о собаке как о простом существе.
Главный вывод горький: иногда наша любовь к определенному образу, к идеальному компаньону, заставляет нас насиловать природу. И лабрадор-разрушитель — это не монстр, а жертва этой страсти, живое напоминание о том, что за каждым породным качеством стоит тонкий баланс, который так легко разрушить одним неверным движением селекции.
Мы хотели получить солнечный нрав, а вместе с ним купили и тень — хрупкую психику, которая может дать трещину в любой момент.
Автор: Валерия Кистерная
