Когда Марина впервые сказала вслух, что устала жить, как будто тянет на себе несколько жизней сразу, ей было сорок два.
Внешне у нее все выглядело вполне благополучно: стабильная работа в бухгалтерии, взрослый сын, пожилая мама, аккуратная квартира.
Коллеги считали ее надежной. Родные привыкли, что на Марину всегда можно положиться. Она сама долго думала, что так и должно быть.
Проблема была в том, что рядом почти не осталось людей, которые спрашивали бы, как она чувствует себя сама.
Мы встретились в небольшой библиотеке возле ее дома. Марина предложила это место сама. Сказала, что там ей легче дышится.
Марина, вы помните момент, когда впервые почувствовали, что нагрузка стала слишком тяжелой?
Я хорошо помню тот вечер. Сидела на кухне, заполняла отчеты для работы, параллельно переписывалась с сыном по поводу его учебы и звонила маме, чтобы напомнить про лекарства. В какой-то момент я просто уронила телефон и заплакала. Не от конкретной проблемы, а от ощущения, что больше не могу.
Когда вы вообще привыкли брать на себя столько ответственности?
Это началось очень рано. Мама много работала, папа ушел, когда я была подростком. Мне пришлось быстро стать взрослой. Потом это стало привычкой. Если в семье что-то не ладится, значит, я разберусь. Если на работе аврал, значит, я задержусь.
Вам казалось, что по-другому нельзя?
Абсолютно. В голове было четкое убеждение: если я не сделаю, никто не сделает. Если я расслаблюсь, все развалится.
Вы просили помощи у близких?
Честно говоря, почти никогда. Мне казалось, что жаловаться стыдно. Все же живут, работают, справляются. Почему я должна быть слабой?
Как реагировали окружающие на вашу постоянную включенность?
Они к этому привыкли. Сын знал, что мама решит. Коллеги знали, что Марина подстрахует. Родные знали, что можно позвонить в любой момент. Это воспринималось как данность.
Когда вы поняли, что внутри что-то ломается?
Примерно два года назад. Я стала просыпаться уже уставшей. Даже выходные не приносили облегчения. Все раздражало. Любая просьба вызывала внутри злость, хотя внешне я улыбалась.
Что вы тогда делали?
Продолжала тянуть. Убеждала себя, что это временно. Что просто тяжелый период. Что скоро станет легче.
Когда стало понятно, что легче не становится?
Когда врач сказал, что у меня признаки эмоционального выгорания. Я пришла с жалобами на бессонницу и давление, а ушла с рекомендацией срочно менять образ жизни.
Как вы восприняли эти слова?
Сначала с недоверием. Мне казалось, что выгорание бывает у блогеров и менеджеров, а не у обычных женщин с семьей и работой. Потом стало страшно.
Что было самым трудным в изменениях?
Научиться говорить «нет». Даже не окружающим, а самой себе. Не брать лишнее. Не спасать всех подряд. Не чувствовать вину за это.
Как реагировали близкие, когда вы начали меняться?
Сначала удивлялись. Иногда обижались. Сын говорил, что я стала другой. Мама переживала. Но со временем они привыкли.
Что изменилось в вашей жизни сейчас?
Я стала больше спать, перестала брать работу домой, научилась просить помощи. Иногда позволяю себе просто ничего не делать и не оправдываться за это.
Вы чувствуете себя эгоисткой?
Раньше чувствовала. Сейчас понимаю, что забота о себе это не эгоизм, а необходимость.
Если бы вы могли поговорить с собой десять лет назад, что бы сказали?
Я бы сказала: ты не обязана быть сильной всегда. Ты не обязана спасать всех. Ты имеешь право быть уставшей и просить поддержки.
Какой главный вывод вы сделали из этой истории?
Что ответственность без границ разрушает. Даже если она идет из любви и желания помочь.
Вы чувствуете себя сейчас счастливой?
Я чувствую себя живой. Спокойной. Не загнанной. И для меня это сейчас важнее любого успеха.
Марина улыбается, собирая свои вещи. В ее движениях больше нет суеты. Она больше не живет в режиме постоянной тревоги. И, кажется, впервые за много лет она позволяет себе быть просто человеком, а не универсальным спасателем для всех вокруг.
Автор: Елена Гутыро
