Рак лечат лекарствами, которых в российских больницах больше нет. Тридцать благотворительных организаций бьют тревогу: дети с лейкозом могут остаться без шанса на выздоровление. Что происходит с онкологическими препаратами в России и почему стандартные химиотерапевтические схемы оказались под угрозой? Разбираем факты без паники, но с чёткими выводами.
Главные мысли за 1 минуту:
- В июне 2023 года тридцать ведущих благотворительных фондов (включая «Подари жизнь», «Живи» и другие) направили президенту письмо о критической нехватке противоопухолевых медикаментов.
- Острее всего дефицит затронул недорогие базовые препараты для лечения лейкозов и лимфом — именно они составляют основу детской химиотерапии и без них стандартные протоколы не работают.
- Основная причина — сбой в системе государственных закупок и перераспределения лекарств, а также уход с рынка дешёвых дженериков из-за нерентабельности их производства.
Письмо на имя президента, датированное июнем 2023 года, подписали представители почти трёх десятков некоммерческих организаций, работающих с онкопациентами. В документе перечислены конкретные препараты, которые исчезли из государственных стационаров. Речь идёт в первую очередь о цитостатиках — недорогих, но жизненно важных средствах для лечения острых лейкозов, лимфом и некоторых солидных опухолей.
Одной из первых публично забила тревогу Татьяна Гармаева, заместитель генерального директора Национального медицинского исследовательского центра гематологии Минздрава России. В своих интервью она подчеркнула: «Инновационные дорогостоящие лекарства на рынке есть, а старые, проверенные, без которых не вылечить ребёнка, — в дефиците. Ситуация катастрофическая именно для регионов». Её слова подтверждаются тем, что в розничной продаже эти препараты начали исчезать ещё в январе того же года — родственники пациентов просто не могут купить их самостоятельно.
«Без этих недорогих лекарств невозможно провести полный цикл химиотерапии, особенно у детей с гемобластозами. Это базовые протоколы, которые десятилетиями спасали жизни». — Татьяна Гармаева, НМИЦ гематологии.
Эксперты в области фармацевтики связывают сложившуюся ситуацию с несовершенством механизма государственного регулирования. Производителям дженериков зачастую невыгодно выпускать препараты с низкой ценой и маленькой маржой — они постепенно сворачивают производство. К этому добавляются задержки на уровне региональных тендеров и перебои с логистикой. Минздрав признавал наличие локальных сложностей, но официально не подтверждал системный кризис.
В результате под угрозой оказались тысячи пациентов, для которых эти препараты — не альтернатива, а безальтернативная основа терапии. Особенно уязвимы дети и взрослые с острыми лейкозами: именно для них любое промедление с лекарством может стать фатальным. Проблема не нова — похожие всплески дефицита фиксировались и ранее, но масштаб нынешнего обращения беспрецедентен: объединились практически все крупные онкологические НКО страны.
Ответы на популярные вопросы о дефиците противоопухолевых препаратов
Почему возник этот дефицит, если в стране есть система льготного лекарственного обеспечения?
Система работает с перебоями: неэффективные региональные закупки, высокая зависимость от импортных субстанций и низкая рентабельность производства дешёвых дженериков приводят к тому, что нужные препараты выпадают из оборота на несколько месяцев.
Кто больше всего страдает от нехватки?
В зоне риска — пациенты с лейкозами и лимфомами, особенно дети. Для них базовые препараты первой линии являются единственным шансом на ремиссию, и замена на более дорогие аналоги часто невозможна.
Что делать родным пациента, если нужного лекарства нет в больнице?
Первым делом связаться с лечащим врачом и запросить оформление заявки на централизованное перераспределение. Параллельно обратиться в благотворительные фонды — многие из них имеют механизмы экстренного поиска препаратов в других регионах или через фармкомпании.
Главный профит для читателя: системный дефицит не отменяет того факта, что у пациента и его семьи есть рычаги влияния — от своевременного обращения в НКО до участия в общественных обсуждениях лекарственной политики. Знание своих прав и активная коммуникация с врачами и фондами могут сократить время ожидания критически важного лекарства с недель до нескольких дней.
