Мы привыкли считать кошек отъявленными одиночками, но любой, кто подкармливал бездомных животных у подъезда, видел обратное: они часто образуют сложные, но не сразу заметные сообщества.
Эти группы, которые фелинологи называют колониями, — не случайное скопление, а структура с гибкими правилами, основанными на взаимной выгоде и родстве, сообщает корреспондент ТУТ НОВОСТИ.
Их формирование разрушает миф о полной асоциальности и демонстрирует удивительную способность к кооперации при наличии общего ресурса, будь то источник пищи или безопасное укрытие. В основе колонии почти всегда лежит матриархат: родственные самки — сёстры, матери и дочери — вместе растят котят, делятся территорией и вылизывают друг друга.

Взрослые коты обычно находятся на периферии этой структуры, их связи менее устойчивы. Общение внутри такой группы — это целый язык из поз, прикосновений, запаховых меток и вокализаций, незнакомых владельцам домашних, «единственных» кошек.
Они могут сообща отгонять чужака или по очереди дежурить у миски с едой, пока другие отдыхают. Зоозащитник, много лет наблюдающий за одной такой стабильной колонией в городском дворе, рассказывала, как кошки выработали собственный «график дежурств» у кормушки, чтобы не мешать друг другу.
Старые и слабые особи получали доступ к еде без очереди, а молодые самки сообща таскали добычу — мышей — одной беременной кошке. Это далеко от примитивной конкуренции, это прообраз социального договора.
Живущая в квартире кошка, видя сородичей из окна, возможно, испытывает сложные чувства, наблюдая за этой недоступной ей формой общения. Мужчина подкармливающий дворовых кошек, однажды заметил, что к его импровизированной столовой всегда первыми подходят одни и те же особи, а другие ждут в сторонке.
Изменив расстановку мисок и увеличив расстояние между ними, он снял напряжение, и «очередь» перестала быть заметной. Это простое действие признавало существование их негласной иерархии и уважало её.
Такие колонии, при всей своей внешней хаотичности, — хрупкие социальные организмы, живущие по внутренней логике, которую мы только начинаем понимать.











