Они не разговаривали пятнадцать лет. Причины застарелой ссоры давно стерлись из памяти, оставив после себя лишь молчание и ритуалы избегания.
Их примирение, случившееся накануне юбилея семьи, стало полной неожиданностью для всех родственников.
В этом интервью ТУТ НОВОСТИ Игорь, отец Николая, впервые подробно рассказывает о долгих годах разрыва, о том, что сломало лед непонимания, и о первом разговоре, который перевернул все.
Игорь, с чего началось то самое недопонимание пятнадцать лет назад? Вы сейчас можете назвать конкретную причину?
Причины как таковой не было. Было нагромождение обид, невысказанных претензий и упрямства с двух сторон. Последней каплей стал пустяковый спор о выборе университета для сына. Мне казалось, что я лучше знаю, что ему нужно.
Мы оба заперлись в своих правдах. Он ушел, хлопнув дверью, а я воспринял это как вызов и не стал останавливать. Так и началось наше великое молчание. Годы шли, а гордыня не позволяла сделать первый шаг.
Как вы жили все эти годы? Что было самым тяжелым в этом молчании?
Самым тяжелым была повседневность. Дни рождения, праздники, которые мы отмечали порознь. Новости о его жизни я получал урывками, от родных. Каждый такой рассказ ранил, но я делал вид, что мне все равно.
Я стал специалистом по оправданиям. Говорил себе, что он сам должен понять и вернуться. Что отец не должен бегать за взрослым сыном. Это была удобная ложь, которая помогала скрыть простую вещь: мне было невыносимо больно от этой потери.
Что в конечном итоге сломало эту стену? Кто сделал первый шаг?
Первый шаг сделал он. И это стало для меня самым большим потрясением. За неделю до моего шестидесятилетия он просто позвонил. Не писал сообщение, а именно набрал номер. Я увидел его имя на экране и испытал животный страх.
В трубке была тишина, а потом спокойный, взрослый голос: «Пап, это я. Можно мы встретимся?». Все мои защитные механизмы рухнули в одну секунду. Я не мог вымолвить ни слова, просто кивал, как будто он мог это видеть.
О чем был ваш первый разговор после стольких лет? С чего вы начали?
Мы начали с ничего. Встретились в нейтральном кафе. Сели, и стало ясно, что начинать с главного невозможно. Поэтому мы говорили о ерунде. О погоде, о пробках, о новой набережной в городе.
А потом он сказал: «Знаешь, у меня будет сын. Ты станешь дедом». И это просто снесло все оставшиеся барьеры. Мы оба расплакались, сидя за столиком. В этот момент не было правых и виноватых, были просто отец и сын, которые потеряли пятнадцать лет.
Что оказалось самым сложным после возобновления общения?
Сложно было не скатиться в прошлое. Не начинать выяснять, кто что сказал тогда и почему. Мы дали друг другу негласный запрет на анализ той ссоры. Приняли как факт: мы оба были глупы и упрямы, и точка.
Второй сложностью было заново учиться быть частью жизни друг друга. Узнавать привычки, которые появились за эти годы. Я не знал, что он бросает курить. Он не знал, что у меня проблемы со спиной. Мы были чужими людьми, которые когда то были очень близки.
Что изменилось в вас обоих за время разлуки, что теперь помогает сохранять мир?
Мы оба выросли. Я стал менее категоричным, научился слушать. Он перестал быть мятежным юношей, стал мудрее и терпимее. Теперь мы ценим само присутствие друг друга в жизни, а не пытаемся переделать.
У нас появилось новое правило: никогда не ложиться спать в ссоре. И не оставлять важное невысказанным. Мы оба знаем цену молчания, и она оказалась слишком высока, чтобы повторять эту ошибку.
Что бы вы сказали другим людям в похожей ситуации, которые тоже ждут первого шага?
Я скажу, что ждать — это самая большая глупость. Время не лечит такие раны, оно только загоняет боль глубже. Гордыня — это самый ненадежный спутник в жизни. В старосте ты вспоминаешь не ссоры, а моменты, когда мог помириться, но не сделал этого.
Не бойтесь быть слабым, сделав первый шаг. Сила не в том, чтобы стоять на своем, а в том, чтобы сохранить связь. Пятнадцать лет — это целая жизнь. Я получил шанс, но многие так и не получают его. Не рискуйте, думая, что время бесконечно. Его очень мало.
Автор: Елена Гутыро
